Наследие Хозяйки Медной горы

2026 год объявлен Годом единства народов России по указу президента РФ Владимира Путина, подписанному 25 декабря 2025 года. В рамках Года единства народов России появятся два новых праздника: День коренных малочисленных народов России – 30 апреля, День языков народов России – 8 сентября.

Году единства народов России посвящается…

Тайны уральских промыслов

Удивительные истории из бабушкиного сундука

– Бабушка, а из чего эта шкатулочка? – Катя разглядывала очередной интересный предмет.

– Каменная она, из малахита.

– Это как Хозяйка Медной горы невесте мастера подарила? – восхитилась Катя. – А у тебя там тоже сокровища лежат?

– Конечно, – улыбнулась бабушка. – Видишь, здесь ящерка есть, мои драгоценности охраняет. Именно в ящерку Хозяйка иногда превращается, а малахит – самый главный её камень. Делают такие вещички камнерезы, и уральские мастера в этом всегда были самыми лучшими.

Нет в мире мест, подобных Уралу, где добывалось бы столько удивительных и разнообразных самоцветных камней, полезных ископаемых и драгоценных металлов. В 1668 году братья-рудознатцы Дмитрий и Михаил Тумашевы нашли возле уральского села Мурзинка на реке Нейве цветные камни – так было открыто первое в России месторождение самоцветов, вскоре на Урале началась добыча поделочных и драгоценных камней. В 1726 году по замыслу Татищева в Екатеринбурге построили небольшую гранильную мастерскую, собравшую лучших мастеров из окрестных селений. За считанные годы они освоили множество жанров и способов обработки камня. Самое большое внимание – тем материалам, которые добывали неподалёку: тонкоструйчатые яркие яшмы, родонит-орлец, знаменитый шёлковый малахит, прозрачные топазы, аметисты и кварц.

Уральский стиль

К середине XVIII века Екатеринбургская гранильная фабрика перестаёт быть просто промышленным объектом. В это время она превращается в главного поставщика роскоши для строящегося Санкт-Петербурга. Пока столица обрастала дворцами, уральские мастера работали не покладая рук: императорский двор и столичная знать требовали размаха.

Из-под уральских станков выходили не безделушки, а монументальные вещи: тяжёлые балюстрады, величественные колонны, камины, которые до сих пор украшают залы Эрмитажа. Это была работа на износ, требующая и физической силы, и математической точности – вписать огромную глыбу камня в тонкий архитектурный проект северной столицы.

Уральские камнерезы достигли совершенства в изготовлении различных по размерам и типам декоративных ваз, торшеров, канделябров по рисункам известных архитекторов. Большую популярность получили письменные приборы, шкатулки, небольшие фигурки, каменные «горки», наборные картины и, конечно, женские украшения.

Со временем суровое ремесло начало перерастать в чистое искусство. Уральцы почувствовали камень иначе – они научились видеть в нём живую фактуру. Мастерство росло так стремительно, что в 1800 году при фабрике открыли особую школу «рисования, лепления и резьбы».

Это был переломный момент: вчерашние каменотёсы становились художниками. Теперь на Урале не просто «пилили гранит», а воспитывали династии мастеров, способных превратить холодный камень в тончайшее кружево, достойное лучших музеев мира. Именно тогда закладывался тот самый «уральский стиль», который позже прославит регион на всех мировых выставках.

Русская мозаика

В конце XVIII века русские камнерезы изобрели метод работы с камнем, позволяющий выявить уникальную красоту малахита во всей её полноте. Метод этот и поныне известен под названием «русская мозаика». Мастера заметили: если распилить кусок малахита на тонкие пластинки особым образом, то узор на соседних пластинках окажется почти одинаковым, и можно собрать длинный непрерывный рисунок. Такие тонкие пластинки подгонялись друг к другу так тщательно и плотно, что стыки почти невозможно разглядеть. Их наклеивали на основание из более дешёвого камня и получали изделия с почти симметричным малахитовым узором. Именно в технике «русской мозаики» созданы уральскими мастерами интерьеры Малахитового зала Эрмитажа и уникальные алтарные колонны Исаакиевского собора.

Талантливые камнерезы

После отмены крепостного права в горнозаводских посёлках появилось множество частных производств по обработке камня. К началу ХХ века на Урале насчитывалось 226 гранильных мастерских: только в самом Екатеринбурге их было 97, причём каждая занималась своим видом работ. На Нижнеисетском заводе делали огранку самоцветов, в Берёзовском и селе Шарташ мастерили бусы, запонки, пуговицы, «искры» (мелкие огранённые самоцветы) и вставки. В Нижнем Тагиле и деревне Полдневой обрабатывали демантоиды, в Мурзинской слободе – топазы и аметисты.

Но, конечно, основным предприятием, где выполнялись самые заметные и масштабные заказы, была Екатеринбургская гранильная фабрика. Работы её мастеров часто экспонировались на всероссийских и международных выставках, получая заслуженные награды. После Гражданской войны фабрика перешла в ведомство треста «Русские самоцветы». Мастера стали создавать продукцию в стиле новой эпохи – письменные приборы, сувениры, туалетные принадлежности, декоративные панно с неизменными атрибутами советской власти. Вторая половина XX века для ведущего художественного предприятия Урала стала временем активных творческих поисков и невиданного масштаба производства камнерезных изделий. Сегодня многие из них можно встретить как в российских, так и в зарубежных музейных и частных коллекциях.

К сожалению, свердловский завод «Русские самоцветы» закрылся в 2004 году. Но и сейчас на Урале работают талантливые мастера-камнерезы, прославляющие наш край на весь мир.

Много о красоте малахита, о работе каменных дел мастеров написал в своих сказах Павел Бажов:

«…Змеиную горку Данилушко хорошо знал. Тут же она была, недалеко от Гумёшек. Теперь её нет, давно всю срыли, а раньше камень поверху брали. Вот на другой день и пошёл туда Данилушко. Горка хоть небольшая, а крутенькая. С одной стороны и вовсе как срезано. Глядельце тут первосортное. Все пласты видно, лучше некуда.

Подошёл Данилушко к этому глядельцу, а тут малахитина выворочена. Большой камень – на руках не унести – и будто обделан вроде кустика. Стал оглядывать Данилушко эту находку. Всё, как ему надо: цвет снизу погуще, прожилки на тех самых местах, где требуется… Ну, всё, как есть… Обрадовался Данилушко, скорей за лошадью побежал, привёз камень домой, говорит Прокопьичу:

– Гляди-ко, камень какой! Ровно нарочно для моей работы. Теперь живо сделаю. Тогда и жениться. Верно, заждалась меня Катенька. Да и мне это нелегко. Вот только эта работа меня и держит. Скорее бы её кончить!

Ну, и принялся Данилушко за тот камень. Ни дня, ни ночи не знает. А Прокопьич помалкивает. Может, угомонится парень, как охотку стешит. Работа ходко идёт. Низ камня отделал. Как есть, слышь-ко, куст дурмана. Листья широкие кучкой, зубчики, прожилки – всё пришлось лучше нельзя. Прокопьич и то говорит – живой цветок-от хоть рукой пощупать. Ну, а как до верху дошёл, тут заколодило. Стебелёк выточил, боковые листики тонёхоньки – как только держатся! Чашку, как у дурман-цветка, а не то… Не живой стал и красоту потерял.

Данилушко тут и сна лишился. Сидит над этой своей чашей, придумывает, как бы поправить, лучше сделать. Прокопьич и другие мастера, кои заходили поглядеть, дивятся, – чего ещё парню надо? Чаша вышла – никто такой не делывал, а ему неладно…»

Из сказа П.Бажова «Каменный цветок».