Репортаж из сорок пятого: как наши деды узнали, что они победили

Для кого-то этот день начался с оглушительной тишины, для кого-то – со слёз случайного прохожего или внезапной канонады салютов из всех видов оружия. Эти скупые, но бесконечно искренние воспоминания ветеранов позволяют нам спустя десятилетия почувствовать тот невероятный масштаб счастья, который уместился в одно короткое слово – Победа.

Девятое мая сорок пятого года навсегда разделило жизнь целого поколения на «до» и «после», став самой пронзительной точкой в истории великого подвига. В этом материале мы собрали живые свидетельства тех, кто встретил долгожданное известие в окопах, госпиталях и на руинах поверженного Берлина.

Командир радиоотделения Сергей Васильевич Шуховцев к концу войны служил в отделе контрразведки «СМЕРШ»:

«Посчастливилось дожить до Победы! В те памятные дни я находился в Риге. В мои обязанности входило внимательно прослушивать, что говорится в радиоэфире. 8 мая только прилёг отдохнуть, как будит радостный денщик: «Передают, что Германия полностью капитулировала, Победа!». А я ему спросонья: «Ты такими вещами не шути». Но это была не шутка – звучал чёткий, торжественный голос диктора Левитана… Вскоре везде началась стрельба, и казалось, даже в залпах звучала радость. Конечно же, я присоединился к общему ликованию. Но радость радостью, а служба – службой: вызвало начальство. Задача контрразведки – и на торжественном параде контролировать ситуацию… Но потом и нам были даны три дня отдыха».

Стрелок-радист Николай Степанович Кандауров в мае 1945 года служил в полку авиации дальнего действия:

«О Победе мы узнали 8 мая 1945 года. Официального заявления по радио в тот день ещё не было, но одна из радисток проговорилась, услышав радостную весть на польской радиоволне. Распространилась новость молниеносно, все выбежали из казарм и начали стрелять в воздух. Ощущения, испытываемые всеми нами тогда, трудно передать… Радость – безграничная… Восторг – неописуемый… И горечь – оттого что не всем довелось дожить до Победы…»

Младший лейтенант Николай Харламович Жуков участвовал в штурме Берлина. На тот момент ему едва исполнилось двадцать лет:

«Ночью, 9 мая, в тылу от фронта началась внезапная стрельба, вызвавшая на передовой определённую напряжённость. Но вскоре всё выяснилось, пришла грузовая машина с боеприпасами, и шофёр громко и радостно сообщил: «Война закончена! Победа!!!». Салют, «шедший» из тыла, продолжили фронтовики из всех видов оружия.

Мы праздновали этот первый День Победы 9 мая 1945 года в городе Бяла, недалеко от Праги. Население с благодарностью встретило советских воинов-освободителей. Весна, солнце, кругом красные полотнища. Всё осыпано цветами: улицы, военная техника, колонны солдат и офицеров. Победителей приглашали в дома, по славянскому обычаю от души угощали всем, что имелось. Поднимались тосты за Победу, за дружбу наших народов, за мир. Этот день остался в памяти на всю жизнь».

Старший матрос Балтийского флота Виталий Фёдорович Кулеин попал на фронт в 17 лет:

«После ранения меня списали на берег, на остров Гогланд, в 1945 году мы охраняли остров и залив, а крутые скалы охраняли нас. Помню, в пять часов утра Веня Смирнов, радист наш, включил радио… Конечно, мы ожидали этого события, но когда капитуляция была объявлена официально, что тут началось – словами не передать! На горе стояли 196-миллиметровые тяжёлые орудия, палили и из них. Из всего палили!»

Командир взвода автомобилистов лейтенант Виктор Ильич Улыбушев, май 1945-го встречал на берлинском направлении:

«Мы знали, что война идёт к концу, но когда настанет победный день – нам было неведомо. И вдруг утром 9 мая поднялась стрельба, я вскочил с постели, как по тревоге. Стреляли все с радостнейшими криками: «Победа, победа, победа!». Мы на машине поехали в городок Зарау, чтобы узнать подробности. В комендатуре нам подтвердили: «Отвоевались, братцы, конец войне. Победа!». Вскоре мы были уже на марше, шли по шоссе на Берлин, но вдруг был дан приказ: «Повернуть на Прагу» – помочь братскому чехословацкому народу в борьбе с фашистскими группировками, которые ещё продолжали бесчинствовать на чужой земле. Это было уже после победы, но там нам пришлось стрелять не только вверх. Обидно, что даже после победного салюта над Германией погибали мои боевые товарищи. А ведь они надеялись вернуться домой, обнять мать, жену, невесту. Но не всем было суждено остаться в живых…»